11. РОССИЙСКИЙ КРЕДИТ

Save pagePDF pageEmail pagePrint page

В 1996 году Россия подписала с Кыргызстаном соглашение о реструктуризации на 10 лет кыргызского внешнего долга по кредитам и выделила на этот год льготный технический целевой кредит в сумме 20 млн. долларов США. Хотя в аппарате правительства были профильные отделы экономики и финансов, распределение указанного кредита почему-то поручили нам. С учетом указаний президента и ранее принятых решений правительства, кредит был распределен министерству транспорта на покупку вагонов, оборудования и запчастей для железнодорожного транспорта, деревянных шпал; министерству сельского хозяйства и продовольствия за поставку минеральных удобрений и семян; «Кыргызэнергохолдингу» на закупку турбогенератора, трансформаторов и комплектных трансформаторных подстанций; НАК «Кыргызстан аба жолдору» на оборудование и технику для обслуживания воздушных судов, Госнацтелерадио на материалы, технику, оборудование и запчасти, а также тогдашнему минпромторгу на покупку ткацких станков для предприятий легкой промышленности, леса (рудостойки), взрывчатых веществ, оборудования и запчастей для угольных шахт и, наконец, труб и комплектов изоляционных материалов.

О последних позициях хочется сказать особо, так как страдания нашего народа по поводу газоснабжения связаны в какой -то мере с ними.

Еще в 1989 году я готовил протокол решения председателя Госплана СССР Юрия Маслюкова: «В целях обеспечения нормальным газоснабжением севера Киргизии и юга Казахстана поручить Мингазпрому (В. Черномырдину) и Миннефтегазстрою (Г. Чирскову) обеспечить строительство в 1990-1991 годах второй нитки газопровода Чимкент – Фрунзе – Алма-Ата». Потом мне рассказывали, что в 1990 году завезли и разгрузили газопроводные трубы по всей трассе, в том числе в Чуйской долине, но не успели их проложить – СССР приказал долго жить. В суверенном Кыргызстане трубы растащили, но кыргызские руководители клятвенно обещали Казахстану, что обязательно проложат свою часть запланированного дополнительного газопровода по территории Кыргызстана. Вот поэтому и приходилось включать в перечень товаров, закупаемых в счет российского целевого кредита, трубы и изоляционные материалы. А казахи по своей территории свою часть нитки уже построили. Каждый год зимой скандал: газа, идущего по одной нитке газопровода по нашей территории, на две страны не хватало, и Кыргызстан из трубы по дороге в Алматы несанкционированно отбирал топливо. Каждый год клятвенно заверяли, что вот-вот проложим вторую нитку. Уже не веря нашим руководителям, позже казахи от Луговой в обход Кыргызстана собирались проложить свой отдельный газопровод до Алматы, забрав управление газотранспортом на всем участке. И теперь наше горе-руководители объясняются: то, мол, Казахстан нам обещает поставить газ, то Узбекистан, а мы имеем задолженность то одному, то другому… Безнадежная энергетическая зависимость. Однажды президент Туркмении Сапармурат Ниязов в принципе обещал поставлять нам газ по более дешевой цене, но вряд ли этот газ пропустит Узбекистан, тем более что надо сначала восстановить газопровод между Туркменией и Узбекистаном, разорванный после распада Союза…

Несмотря на утвержденное распределение, почему-то в 1996 году так и не сумели освоить выделенный российский кредит. Весной следующего года, перед визитом Акаева в Россию, мне поручили подготовить проекты писем на имя президента России Бориса Ельцина и председателя правительства России Виктора Черномырдина с просьбой перенести на 1997 год неиспользованный в предыдущем году 20-миллионный кредит и выделить дополнительный кредит на неотложные нужды народного хозяйства страны. Президент Акаев слетал в Москву. Вскоре нам сообщили, что Россия подтверждает выделение Кыргызстану на 1997 год кредита в 250 млрд. тогдашних рублей, эквивалентных 45 млн. долларов США. Министр по делам сотрудничества находился в Москве, замминистра, как я выше рассказал, как таковой не функционировал, и премьеру Джумагулову пришлось поручить мне заняться подготовкой документа о распределении нового кредита.

Это распределение превратилось в целую эпопею.

При распределении нового 45-миллионного кредита я взял за основу порядок распределения предыдущего 20-миллионного кредита (за исключением 1 млн. долларов на покупку минеральных удобрений, исключенных по согласованию). Как только я начал готовить проект распоряжения правительства о распределении кредита, на меня началось давление ­– в первую очередь, со стороны тогдашнего советника президента (в будущем премьер-министра) Жумабека Ибраимова. Он позвонил мне из Москвы:

– Как распределяете российский кредит?

– Я не распределяю, а готовлю предложение премьер-министру для распределения, – пояснил я.

– Тогда запишите то, что я продиктую, и включите в документ по распределению.

– Я запишу и доложу премьер-министру.

– Вы кто такой вообще? Сделайте так, как я говорю! Приеду и разберусь с вами…

Выяснилось, что Ибраимов предлагает предусмотреть 10 млн. долларов на покупку газовых счетчиков для оборудования жилья. Я вспомнил, что примерно за три дня до этого ко мне приходил двоюродный брат Ибраимова и так же просил выделить 10 миллионов из российского кредита, так как они вместе с главой государственной акционерной компании «Кыргызгазмунайзат» Шалхаром Джайсанбаевым прорабатывали вопрос о закупке в России бытовых газовых счетчиков на эту сумму.

Помимо темы газовых счетчиков, всплыл вопрос о выделении из российского кредита 1 млн. долларов для создания торгового супермаркета (!).

Еще в сентябре 1996 года ко мне на исполнение поступило письмо от АО «ТОГАМАССА и Ч», адресованное президенту Акаеву, с резолюцией последнего: «Министру Фишеру Я. Е. Прошу рассмотреть возможность выделения части российского технического кредита на эти цели и информировать меня. А. Акаев. 24.09.1996 г.». В письме говорилось:

«Принимая во внимание недостаток товаров на местном рынке для поддержки национальной валюты, особенно товаров высокого качества, наша фирма проработала идею создания первоклассного супермаркета на уровне мирового стандарта. Идея создания супермаркета – это престиж национального достояния, высокая культура обслуживания, отличное качество товаров. В связи с этим в марте 1994 г. наша фирма на конкурсной основе приватизировала магазин-салон «Зенит» с целью дальнейшей реконструкции объекта в супермаркет согласно последним требованиям строительства мирового маркетинга… Но, к сожалению, открытие магазина задерживается в связи с финансовыми затруднениями фирмы. Для оборотных средств нам необходимо 1 миллион долларов США.

В связи с этим убедительно просим Вас помочь нам в кредитовании вышеназванной суммы из российского технического кредита для приобретения товаров.

С глубоким уважением,

Генеральный директор Алимбек уулу Сатыбалды.»

Хотя напечатано было имя именно такого подписанта, но прочитывалась собственноручная подпись небезызвестной предпринимательницы и депутата Токон Шайлиевой.

Я задал вопрос Фишеру:

– Ян Ефимович, а по Шайлиевой президент никакого устного указания вам не давал?

– Нет, не давал.

– Может быть, тогда ее включать не будем? Это поручение президента в общем-то нас ни к чему не обязывает. Наверное, получив ее письмо, из вежливости написал вам поручение…

– Согласен.

Я и не предполагал, какая здесь выявится «крепкая связка»…

В конце концов, я пошел докладывать Джумагулову предложение по распределению 45 млн. долларов российского целевого кредита. Снова мне предстояло нервировать его своими неудобными вопросами и высказываемыми мнениями. Правда, теперь я ему напрямую не подчинялся. Третьим на встрече молча присутствовал руководитель аппарата правительства Орозмат Абдыкалыков.

Я рассказал, что всех получателей прошлого неиспользованного кредита сохранил, за исключением минеральных удобрений, как и договаривались.

– Но у меня два вопроса, которые надо решить, – добавил я. – Во-первых, советник президента Ибраимов настаивает включить сюда покупку газовых счетчиков на 10 млн. долларов. Я считаю, что если уж включать это предложение, то нужно записать не газовые счетчики, а технологическое оборудование для их производства на АО «Жанар». По согласованию правительств стран ЦАС, Кыргызстан должен на АО «Жанар» освоить производство бытовых газовых счетчиков для удовлетворения потребностей всех трех центральноазиатских стран, для чего ему, кстати, выделяется кредит Центральноазиатского Банка Развития.

Джумагулов согласился с моими доводами и оставил на эти цели 5 млн. долларов. В этот момент из Москвы ему позвонил сам Ибраимов и, видимо, стал его о чем-то уговаривать. Джумагулов сказал в трубку: «…если за госкредит станем покупать то, что просишь, Жумабек, то как же народу объясним, зачем мы это сделали?» и положил трубку. И тут же вдруг зашел Джайсанбаев («Кыргызгазмунайзат») и попросил выделить ему до 25 млн. долларов кредита, так как есть договоренность с Россией о покупке у них газовых счетчиков, а он должен как-то выполнить указание президента об оборудовании квартир населения бытовыми газовыми счетчиками. Джумагулов ответил ему, что счетчики будут производиться на «Жанаре», а «Кыргызгазмунайзат» будет заказчиком. Таким образом, «закупочный» план Ибраимова и Джайсанбаева был отклонен, и, судя по всему, им показалось, что винить в этом нужно прежде всего меня.

Я продолжил:

­– Во-вторых, вопрос о выделении Токон Шайлиевой 1 млн. долларов кредита.

Я показал Джумагулову письмо ее сына и поручение президента Акаева министру Фишеру. Я тут же высказал мнение, что незаконно выдавать госкредит частной фирме – да еще на покупку товаров народного потребления. Потом придется расплачиваться из госбюджета за счет налогоплательщиков, да и российская сторона определенно не пропустит такую статью финансирования. Джумагулов сердито спросил меня:

– А почему вы говорите – Шайлиева?

– А как мне говорить, если она каждый день ходит ко мне насчет кредита?

И здесь премьер-министр вновь проявил свои своеобразные качества, сказав мне следующее:

­– Я включу в распоряжение правительства выделение фирме Шайлиевой 1 млн. долларов кредита, а вы при согласовании с российской стороной исключите…

Это было лихо! Таким образом, премьер оказывался хорош перед президентом, его советником и самой Шайлиевой, в то время как некто Касым Исаев, непослушный и скупой, «потеряет» эти деньги в процессе подготовки соглашения с Россией.

Как бы там ни было, распоряжение правительства было подписано 8 мая 1997 года. Кроме вышеописанных статей финансирования добавились две позиции: самолеты пассажирские (2 шт.) и технологическое оборудование, материалы и комплектующие изделия для производства легких многоцелевых самолетов. (Да, только авиастроения не хватало в тот момент Кыргызстану…)

Теперь получатели кредита должны были представить мне перечень своих российских поставщиков, а я – ехать в Москву для согласования.

Условия целевого технического кредита таковы, что Россия как таковые деньги не выделяет. Наши получатели выбирают у своих поставщиков – российских товаропроизводителей нужную продукцию с согласия Минэкономики России, а потом по контракту нашего получателя и их поставщика, завизированному российскими Минэкономики и Минфином, российский Внешэкономбанк перечисляет оплату российским же товаропроизводителям в счет кредита, выделенного Кыргызстану. Это была более защищенная от воровства система, чем использовавшаяся у нас, например, с турецким кредитом, по которому приходили «живые» деньги и, поговаривали, кто-то по своему усмотрению находил контрагента, а потом заинтересованные стороны между собой «делили шапку», «пилили маржу», «раздавали откаты» – называйте как хотите.

Приехав в Москву, я еще раз позвонил в Бишкек Фишеру, чтобы он подтвердил у Джумагулова «установку», что если Минэкономики России не дает согласие на выдачу кредита для нужд фирмы Шайлиевой, то нужно ее исключить. Ян Ефимович перезвонил мне и сказал, что премьер-министр подтверждает.

Перед моим отъездом в Москву советник президента Ибраимов принес нам заявки на то, что хотела Шайлиева купить в России для своего будущего супермаркета: кондитерские изделия московской фабрики «Красный Октябрь», моющиеся средства московской фабрики «Свобода», женские трикотажные изделия московской трикотажной фабрики и др. Когда в отделе сотрудничества со странами СНГ Минэкономики РФ прочитали этот перечень, сначала вежливо засмеялись, а потом откровенно мне сказали: «Губа не дура! Захотели за кредитные деньги российских налогоплательщиков купить лучшие шоколадные конфеты? Да мы сами их не видим, фабрику купили французы, теперь они там хозяева…» Я поспешил их успокоить, сказав, что вчера согласовал с премьер-министром исключение этой позиции.

Проект межправительственного соглашения о предоставлении Россией госкредита Кыргызстану в 1997 году (с неотъемлемой частью соглашения – перечнем сложной машиностроительной техники и другой продукции, поставка которых предприятиями России оплачивается за счет госкредита), предварительно согласованный с Минэкономики России (И. Матеровым) и Минфином России (Г. Кузнецовым), был отправлен в правительство России. Копии документов я попросил по факсу передать в Бишкек, а сам, согласно договоренности, ушел в отпуск. Позже я позвонил Фишеру, и тот поведал мне, что Джумагулов нервничает: мол, зря дал Исаеву «установку» исключить кредит фирме Шайлиевой. Я подумал, что, видимо, опять подставил премьера перед президентом и его окружением.

Когда я в июле 1997 года вернулся из отпуска, у меня на столе лежала распоряжение-доверенность, которую я должен был завизировать задним числом. Дело в том, что когда в Бишкеке по факсу получили копии согласованных мною с российскими министерствами документов, то советник президента Ибраимов не увидел в них лоббировавшиеся позиции и решил поехать в Москву все собственноручно исправлять. Премьер, забыв про все свои благородные «установки», подписал распоряжение-доверенность о том, что советник президента Жумабек Ибраимов уполномочивается провести пересогласование в министерствах и ведомствах России проекта кредитного соглашения.

В Москве Ибраимов от имени президента уговорил тогдашнего министра России по сотрудничеству со странами СНГ (ныне губернатора Кемеровской области) Амана Тулеева отозвать ранее представленный проект кредитного соглашения и внести две интересующие его позиции – закупка энергосберегающего оборудования (транссоник) за 3 млн. долларов и товары для фирмы Шайлиевой на 1 млн. долларов. При этом, уменьшая другие позиции, как говорится, «вместе с водой выплеснул и ребенка» – исключил «изоляционные материалы для труб», оставив «трубы для газопровода». Наверное, будущий премьер Ибраимов не догадывался, что трубы без изоляционных материалов бесполезны – прокладывать трубы без изоляции нельзя. Вот так и в 1997 году Кыргызстан не приступил к прокладке второй нитки газопровода по Чуйской долине, в результате чего Кыргызстан стал полностью зависим в газоснабжении не только от Узбекистана, но и от Казахстана.

С учетом последних изменений проект кредитного соглашения, завизированный российскими Минсотрудничества (А. Тулеевым), Минфином (Г. Кузнецовым), Минэкономики (А. Шаповальянцем) и кыргызским советником президента (Ж. Ибраимовым), был отправлен в правительство России. Подписание соглашения премьер-министром Кыргызстана Апасом Джумагуловым и вице-премьером России Валерием Серовым состоялось 1 августа 1997 года в Москве.

Когда в Кыргызстане ознакомились с подписанным соглашением и узнали его детали, в различных организациях начались скандалы и бумажные конфликты. Джумагулов, верный своему стилю, перепоручил заняться вопросами реализации кредита первому вице-премьеру Кемелбеку Нанаеву. Я подготовил проект распоряжения, по которому все получатели кредитов обязывались, во-первых, в кратчайший срок проработать и согласовать со своими поставщиками из России график поставок продукции и финансирования, а во-вторых, разработать и оформить с Минфином Кыргызстана кредитные соглашения на условиях срочности, возвратности и целевого назначения. Также Минфин и Нацбанк обязывались осуществить проработку с российскими Минфином и Центробанком вопроса об условиях размещения гарантийного депозита.

Первые претензии в связи с внесенными Ибраимовым изменениями были от АО «Кыргызэнерго» («Почему урезали объемы выделяемого им кредита?») и министра внешней торговли и промышленности Андрея Андреевича Иордана («Почему «выпал» кредит на покупку изоляционных материалов? Без них же прокладывать газопровод нельзя ­– тогда и трубы тоже покупать не надо!»). Андрей Андреевич неоднократно обещал казахам, что мы проложим через нашу территорию вторую нитку газопровода, и он хорошо понимал, что если бы мы вовремя проложили этот газопровод, то сейчас не сидели бы должниками за газ перед казахами (а, может быть, даже зарабатывали бы за транзит газа через нашу территорию). Я мог только ответить, что «вы видели вариант, который я согласовал в Москве, все было на месте», так что ко мне вопросов не было. Да и Иордан формально не имел больше оснований устраивать разбирательства – к тому моменту «Кыргызгазмунайзат» вывели из подчинения его министерства. Очень было жаль, ведь столь нужным для страны делом он столько занимался и не сумел довести до конца. В мечтах, которые и остались мечтами, при своевременных инвестициях и продуманной политике президента Акаева Узбекистан не стал бы чинить препятствий, и мы стали бы по этой трубе получать дешевый туркменский газ. Кыргызстан имел бы бесперебойное и приемлемое по стоимости газоснабжение вместо неформального статуса самой демократической среднеазиатской страны, все равно впоследствии потерянного. Впрочем, да, это я размечтался, забыв о реалиях кыргызской власти.

Вскоре разразился скандал уже межгосударственного уровня, вызванной, прямо скажем, безответственностью Министерства финансов, возглавляемого Кемелбеком Нанаевым. Этот скандал вообще поставил под сомнение получение и использование только что согласованного российского кредита.

Выше я упоминал, что в декабре 1996 года была реструктурирована задолженность Кыргызстана перед Россией за кредиты прошлых лет с переносом погашения на 2005-2006 гг. При подготовке документов кыргызской стороной Минфин забыл включить в общую сумму реструктурируемого долга 18,1 млн. долларов США просроченной задолженности по начисленным до 1 января 1997 года процентам за пользование российскими госкредитами в прошлые годы.

После подписания российско-кыргызского соглашения о предоставлении нового госкредита первый замминистра финансов России Андрей Вавилов прислал письмо в правительство Кыргызстана о том, что в целях ускорения ратификации соглашения Госдумой России необходимо оперативно оплатить просроченную задолженность республики в сумме 18,1 млн. долларов. Как говорится, немая сцена. К тому времени Нанаев уже был первым вице-премьером, пользующимся доверием президента Акаева и представляемым как преемник Джумагулова, наверное, поэтому дело не закончилось отставкой, как это должно было, по логике, случиться.

По международным условиям предоставления госкредита, получатель обязан разместить на гарантийный депозит у кредитора определенную сумму в свободно конвертируемой валюте. Только тогда могут начаться платежи по кредиту. У Кыргызстана во Внешэкономбанке СССР с прошлых кредитов оставался депозит около 800 тысяч долларов США. Однако, поскольку в течение двух месяцев никто не мог ни сформулировать ответ Вавилову, ни оплатить просроченную задолженность, Минфин России известил, что кыргызский депозит во Внешэкономбанке изымается в счет погашения просрочки.

Таким образом, ценой зависшего госкредита в 45 миллионов долларов становилось погашение остатка «забытой» просрочки и размещение нового гарантийного депозита. На это у Кыргызстана денег попросту не было.

Оставалась надежда на решение вопроса во время предстоящего визита в Кыргызстан председателя правительства России Виктора Черномырдина.

Этот визит состоялся в декабре 1997 года. Несколькими днями ранее прибыла группа подготовки визита, в которой были и мои старые коллеги по работе в Москве. Группа российских экспертов размещалась и работала в моем кабинете. Они «случайно забыли» черновик справки, подготовленной для главы делегации под названием «Основные особенности российско-киргизских взаимоотношений», на которую должен был ориентироваться Черномырдин во время переговоров. Вот выдержки из нее:

«…4. Несоответствие, декларируемых руководством Киргизии шагов к сближению с Россией реальному положению дел. Примеры:

– с марта 1996 года не ратифицирован Договор о присоединении к Таможенному союзу;

– действия киргизской Стороны по вступлению в ВТО не координируются с другими участниками Таможенного союза;

– не принимаются конкретные меры по реализации Соглашения о сотрудничестве в области электроэнергетики от 28 марта 1996 г.;

– под различными надуманными предлогами затягивается передача российской Стороне права на государственную собственность в счет погашения госдолга Киргизии по Соглашению от 13 октября 1995 г.

5. Решающее влияние на действия руководства Киргизии международных финансовых организаций и компаний третьих стран, приводящее к осложнению российско-киргизских отношений.

Киргизия, поставив целью максимально возможное привлечение иностранных кредитов для решения экономических и социальных задач, переступила допустимый порог заимствований.

6. На фоне макроэкономической и финансовой стабилизации продолжаются негативные процессы на уровне предприятий, что ведет к росту безработицы, увеличению масштабов бедности и, как следствие, к продолжающемуся процессу миграции русскоязычного населения…»

Вот как коротко характеризовали в 1997 году в России положение в Кыргызстане и состояние российско-кыргызских взаимоотношений. Трудно было спорить с каждым из этих положений.

Что касается присоединения к Таможенному союзу, то для переговоров на эту тему в 1995 году в Москву были командированы Фишер и я. На закрытое поручение Бориса Ельцина по письму Акаева с просьбой о присоединении к Таможенному союзу Минэкономики России и Минфин России дали отрицательное заключение, сообщив, что присоединение Кыргызстана к Таможенному союзу будет приносить России 80 млн. долларов США убытков ежегодно. Когда мы передали президенту Акаеву информацию об этих выводах, то нам было дано задание любым способом добиться согласия России на принятие Кыргызстана в Таможенный союз. Мы долго ходили и уговаривали россиян, в конце концов, нас поддержали Минсотрудничества (Валерий Серов) и МИД России (Борис Пастухов). После нескольких встреч нас поддержал и российский первый вице-премьер Алексей Большаков. А в итоге именно Кыргызстан долго не ратифицировал выстраданный Договор, потому что ожидал результатов якобы тайных от стран Таможенного союза переговоров по вступлению нашей страны во Всемирную Торговую Организацию (ВТО). Ведь правительства Белоруссии, Казахстана, Кыргызстана и России (стран – участниц Соглашений о Таможенном союзе) 3 июня 1997 года подписали протокол, где было четко сказано, что «при вступлении в ВТО стороны самостоятельно оформляют документы о присоединении к ВТО… в ходе переговорного процесса осуществляют координацию работы, обмен информацией и консультации по вопросам стратегии и тактики переговоров… с целью создания возможно благоприятных условий формирования и функционирования Таможенного союза». Но мы не только не координировали работу, но и переговоры вели как бы тайно от других членов Таможенного союза.

Что касается Соглашения о сотрудничестве в области электроэнергетики, то ничего не могу сказать – как было рассказано выше, я в то время был уволен Джумагуловым из аппарата правительства.

А про передачу России в счет госдолга долей в собственности наших предприятий, находившихся в кризисе, я подробно рассказал ранее. Из-за бойкотирования исполнения того соглашения некоторыми министрами (Аскаром Сарыгуловым, Таалайбеком Койчумановым и др.) многие предприятия и производства «приказали долго жить», другие до сих пор в состоянии глубокого кризиса.

Я не помню точно, какие вопросы решил во время своего визита глава правительства России, снаряженный такой экспертной справкой, но описываемый вопрос с просроченной задолженностью точно не решил.

Премьер-министр Джумагулов и министр финансов Койчуманов перед переговорами спешно готовили межправительственный протокол о порядке погашения задолженности Кыргызстана по начисленным, но не уплаченным процентам за пользование госкредитами России в сумме 18,1 млн. долларов США. По этому протоколу, кыргызская сторона просила отсрочить погашение указанной суммы задолженности до 31 декабря 2000 года и обязывалась погасить ее до 31 декабря 2005 года. После переговоров (я в них не участвовал) ко мне подошел Койчуманов и спросил:

– Касым Исаевич, что будем делать? Черномырдин не решил этот вопрос, а показал на замминистра финансов Германа Кузнецова и сказал, чтобы мы с ним разговаривали.

Я ему полушутя посоветовал:

– Таалайбек, возьми под мышку эту папку, поезжай сейчас с ними в Ала-Арчинское ущелье на обед и садись вместе с Германом Серапионовичем. А потом пригласи его под елку и там подпиши у него свой протокол.

На следующий день Койчуманов передал подписанный протокол. Не знаю, где и как подписал его Кузнецов, но значившийся в документе «2005 год» (как год погашения задолженности) он вычеркнул и сверху от руки написал «2000 год» и расписался. Таким образом, по протоколу получилось, что Россия предоставляет отсрочку погашения задолженности до 31 декабря 2000 года, и в то же время кыргызская сторона обязуется погасить ее так же до 31 декабря 2000 года. Мудро! Чутье меня не обмануло.

Между тем, освоение 45-миллионного российского кредита задерживалась. Наверное, еще и потому, что распоряжением правительства предусматривалось, что каждый получатель кредита самостоятельно должен внести через Минфин свою долю в гарантийном депозите. В то же время продолжался скандал в связи с внесением советником президента Ибраимовым изменений среди получателей кредита.

Так, бывший коллега Акаева по кафедре политехнического института, тогдашний гендиректор АО «Кыргызэнерго» Бакирдин Сартказиев в сентябре написал президенту о том, что для реконструкции ТЭЦ Бишкека и установки турбогенератора № 11 не хватает 3 млн. долларов. На это письмо Акаев наложил резолюцию: «Премьер-министру Джумагулову А. Дж. Прошу провести переговоры с Правительством России и добиться замены энергосберегающего оборудования – транссоника на необходимое оборудование для турбины № 11… А. Акаев.» (Напомню, этот транссоник был включен советником президента Ибраимовым за счет уменьшения суммы кредита АО «Кыргызэнерго».) В связи с данной резолюцией первый вице-премьер Кемелбек Нанаев 28 ноября 1997 года направил письмо в Минфин России с просьбой взамен энергосберегающего оборудования (транссоника) поставить оборудование для турбоагрегата № 11 на ТЭЦ Бишкека.

Вовремя узнав об «угрозе для транссоника», Ибраимов пишет своему шефу Акаеву, что, учитывая серьезные проблемы по финансированию содержания районных котельных в преддверии зимы, считает целесообразным ускорить использование российского кредита для закупки энергосберегающего оборудования – транссоника на сумму 2,9 млн. долларов США. На это очередная резолюция Акаева: «Премьер-министру КР Джумагулову А. Дж. В связи с исключительной важностью решения данного вопроса до наступления зимы, прошу обеспечить выполнение в первоочередном порядке. А. Акаев.»

Ибраимов, зная, что министры могут просто не послушаться премьер-министра, организовал прямое поручение президента: «Министру финансов КР Койчуманову Т.Д. 1. Прошу включить энергосберегающее оборудование – транссоник в перечень продукции, закупаемой согласно выделенного российского кредита на сумму 2,9 млн. долларов США. 2. Ускорить оформление российского кредита и выдачу платежных поручений. 3. Ибраимову Ж. И. Для контроля. А. Акаев, 28.10.1997 г.».

Свой ответ министр финансов Койчуманов прислал в правительство 18 ноября 1997 года: «В связи с неопределением конкретного получателя вышеназванного оборудования до настоящего времени, а также в связи с острой нуждой в приобретении недостающего оборудования для турбоагрегата № 11 в плане реконструкции ТЭЦ г. Бишкек, считаем целесообразным заменить энергосберегающее оборудование «Транссоник» на необходимое оборудование для турбины № 11 в объеме, определенном в Перечне к Соглашению».

И вот тут Джумагулов 10 декабря 1997 года направляет своеобразное письмо в Москву:

«Министру финансов РФ г-ну Задворному М. М. В виду несогласованности с руководством республики отзывается письмо Правительства КР № 2-12-08 от 28 ноября 1997 года за подписью Первого вице-премьер-министра КР Нанаева К. К. …Правительство КР просит профинансировать ранее согласованное российской и кыргызской сторонами энергосберегающее оборудование – транссоник… на общую сумму 2,9 млн. долларов США в первоочередном порядке…»

Позже, когда я брал в Минфине России копии письменных творений наших руководителей, мне там сказали, что, во-первых, пора бы уже вам в высшем руководстве определиться между собой ­– кому, где и сколько для себя урвать, а, во-вторых, между прочим, фамилия нашего министра Задорнов, а не Задворный, о чем вашему премьеру надо бы знать, прежде чем слать письма. Думаю, не надо объяснять, насколько мне было стыдно за наше правительство и нашего президента.

К тому времени Яну Ефимовичу Фишеру удалось договориться в Минфине России о том, чтобы без размещения депозита (в порядке исключения) сделать платеж в счет кредита за турбоагрегат № 11, который неоплаченным лежал на площадке ТЭЦ Бишкека, если не ошибаюсь, еще с 1993 года, и за недостающее оборудование и приборы к нему. К этой договоренностью как-то умудрились «примазаться» для частичной реализации своих кредитов Кыргызтелерадиокомпания (Аманбек Карыпкулов) и ранее нигде не фигурировавший старший брат президента Асанкул Акаев с покупкой семян картофеля для АО «Чон-Кемин» на сумму 210 тысяч долларов. Остальные получатели «зависли» на неопределенное время – до размещения гарантийного депозита.

Вскоре возникла еще одна проблема. Кредитное соглашение с Россией должно было быть ратифицировано в Жогорку Кенеше. Однако, согласно обязательствам, взятым правительством перед Международным Валютным Фондом, Кыргызстан имел право привлекать госкредиты от зарубежных стран не более чем на 20 млн. долларов в год. Поэтому Минфин отказывался готовить материалы к ратификации в парламенте, потому что обязательство перед МВФ подписывало как раз министерство финансов. Почему Минфин заблаговременно не проинформировал всех заинтересованных лиц об этой проблеме, прежде чем правительство обратилось к руководству России с просьбой о предоставлении кредита, совершенно непонятно.

Вообще удивляло странное поведение министерства финансов, которое отказывалось заниматься финансовыми взаимоотношениями со странами СНГ, перепоручив их министерству по делам сотрудничества. Я устал убеждать Минфин, что в любой нормальной стране государственную казну и государственный долг со всеми приходами и расходами должен контролировать один орган – министерство финансов. В Минфине России все время спрашивали нас, есть ли у нас Минфин вообще, с кем можно полноценно работать? Во время рассмотрения вопроса о реструктуризации нашего госдолга в Москве Ян Фишер не без труда уговорил кыргызского замминистра финансов Рафката Хасанова заехать в Минфин России, однако Хасанов уже через день покинул Москву.

И вот теперь Минфин Кыргызстана не мог внести в Жогорку Кенеш документы на ратификацию кредитного соглашения с Россией! Чтобы не подставить Минфин перед МВФ, я предложил поручить МИДу сделать это за него. (Кстати, вероятно, в свете предстоящего изучения депутатами деталей кредитного соглашения и ожидаемых вопросов о выделении 1 млн. долларов на покупку шоколада, трикотажных изделий и т.п., Токон Шайлиева заменила в своей заявке товары народного потребления пиломатериалами.)

Все-таки вышли из сложившегося положения следующим образом. Премьер-министр Джумагулов написал письмо президенту Акаеву:

«…по условиям третьего года программы ЕСАФ, наша республика в 1997 году не должна была привлекать нельготные кредиты от зарубежных стран свыше 20 млн. долларов США… Чтобы полностью восполнить условия третьего года программы ЕСАФ и принимая во внимание, что большая часть кредита связана с закупками для НАК «Кыргызстан аба жолдору», Правительство КР провело многократные переговоры с российской стороной о возможности приобретения самолетов без предоставления правительственной гарантии… Мы… убедили российскую сторону не требовать гарантию Правительства на получение 25 млн. долларов США кредита для закупки самолетов… Таким образом, республика получит кредит из России в 1997 году с правительственной гарантией на сумму 20 млн. долларов США.

В связи с этим просим, уважаемый Аскар Акаевич, Вашего одобрения на реализацию кредита Правительства РФ…»

Резолюция президента: «Согласен с мнением Правительства. А. Акаев.»

Эти документы были направлены в Москву в Посольство Кыргызстана, чтобы их с сопроводительным письмом передали в МИД России: «Посольство КР в РФ… имеет честь сообщить, что ссылаясь на соглашение между Правительством РФ и Правительством КР о предоставлении Кыргызской Республике госкредита от 1 августа 1997 года, а также на одобрение Президентом КР реализации данного кредита, просит считать дату 10 ноября 1997 года датой выполнения кыргызской стороной внутригосударственных процедур…» (т.е. датой ратификации парламентом Кыргызстана). Только после этого российская сторона официально начнет исполнение подписанного межправительственного кредитного соглашения.

В начале 1998 года, находясь на отдыхе в подмосковном санатории «Барвиха», Джумагулов распорядился, чтобы в Москву приехали представители всех получателей российского кредита. Кроме того, приглашен был и я.

К назначенному время в кыргызском посольстве стали собираться представители угольщиков, железнодорожников, энергетиков, предприятий «Жанар» и «Дастан» и др. Была там и депутат Жогорку Кенеша Токон Шайлиева. Пока стояли и привычно ждали премьер-министра, были слышны ее высказывания в том духе, что многие депутаты еще молоды, а уже думают только о своих интересах, вместо интересов народа и страны. «Наверное, имеет в виду Усенова, Текебаева и Кадырбекова», – шепнул кто-то мне. Я не стал комментировать слова Шайлиевой. В конце концов, она была здесь уже не ради шоколадных конфет, а ради пиломатериалов, так что теперь, наверное, имела право разоблачать корыстные интересы коллег, не правда ли?

Наконец-то, пришел Джумагулов и изложил порядок работы по реализации кредитного соглашения. Каждый кыргызский получатель вместе со своим российским партнером и с подготовленным контрактом должен будет обращаться ко мне, а я в свою очередь буду обращаться к руководству соответствующего отдела Минэкономики России, чтобы приняли договаривающихся по контракту лиц и завизировали их контракт. И только после этого Минфин России «пропускал» бы деньги на оплату. (Так мы и стали работать – в рамках заявленной Россией защиты интересов своих товаропроизводителей. Правда, были случаи, что и не «пропускали», так как вместо производственных поставщиков обнаруживались посредники «с интересами». Но в целом система работала.) В конце совещания Джумагулов посмотрел на меня каким-то странно-застенчивым взглядом, и я сразу почуял неладное. Так оно и оказалось. Джумагулов обратился ко мне со словами: «Касым Исаевич, помогите, пожалуйста, Токон Асановне…». Нельзя было не восхититься, насколько премьер был верен своему методу уклонения от ответственности…

Между тем, в Бишкеке продолжался скандал по поводу выделения кредита Токон Шайлиевой. В свое время Нацбанк прислал письмо о том, что незаконно выделять частной фирме госкредит, да еще и на покупку товаров народного потребления. Потом звонил завотделом экономической политики администрации президента (бывший замминистра финансов) Рафкат Хасанов с таким же вопросом. Хасанову я предложил меня не дергать, а обращаться к тому, кто подписал соответствующее распоряжение, т.е. к премьер-министру. Следующим позвонил эксперт того же отдела (впоследствии председатель фонда госимущества, а затем министр промышленности и внешней торговли) Садриддин Джиенбеков ­– и опять все с тем же вопросом. Однажды, встретив меня в коридоре Белого Дома, он спросил:

– Скажите, а было ли поручение Аскара Акаевича по выделению кредита фирме «Тогамасса и Ч»?

– А как ты думаешь? Разумеется!

После этого больше из администрации президента мне не звонили. Зато позвонил первый зампредседателя Нацстаткома Р. Абдымомунов с просьбой дать адрес фирмы «Тогамасса и Ч», которой выделили кредит, так как ему дали задание проверить эту фирму. Он потом перезвонил и сказал, что проверил: фамилии учредителей – одни Шайлиевы.

Весной 1998 года произошла очередная смена правительства (новое правительство возглавил Кубанычбек Жумалиев). Однако это не успокоило ситуацию вокруг кредита фирме Токон Шайлиевой. Сама Шайлиева пришла к нам в Минсотрудничества и попросила копию упомянутого поручения президента Акаева министру Фишеру. Затем она пришла за копией поручения Акаева премьер-министру Джумагулову. Но у нас его не было, да мы его, собственно, никогда и не видели, а потому посоветовали обратиться в канцелярию правительства.

– Я ходила туда, но там не нашли, – посетовала Шайлиева.

– А что там президент премьеру написал, вы видели? – уточнил я. – Прямо так и написал «Выделить»?

– Да, так и написал «Выделить».

– Тогда куда вы эту бумагу дели?

– Прямо в руки Джумагулову отдала в его кабинете.

– Так бы и сразу сказали, – усмехнулся я. – Джумагулов, знаете ли, опытный человек. Понимая, что занимается неблаговидным делом, он не отдал бумагу в канцелярию, а сохранил у себя. Потом, не исключено, уничтожил, – предположил я. – А сейчас он находится далеко – в Германии послом работает…

Она ушла ни с чем. В голове у меня невольно выстроилась цепочка событий: я по «установке» Джумагулова в Москве исключаю фирму Шайлиевой из перечня получателей кредита; документы по факсу попадают в Бишкек; заинтересованные лица обнаруживают, что нужной фирмы в перечне нет; заинтересованные лица, видимо, наносят визит президенту; президент, видимо, что-то такое говорит Джумагулову, после чего тот нервно высказывается Фишеру, что зря дал установку Исаеву «исключить Шайлиеву»… Да, крепкая связка…

Вскоре в правительство поступил запрос тогдашнего заместителя генерального прокурора Кубанычбека Бакиева, на каком законном основании выделили российский кредит фирме Шайлиевой? Мне принесли этот запрос из общего отдела с вопросом, кому направить на исполнение. Я ответил, что не знаю, так как трудно теперь было найти чиновника, который смог бы все это обосновать. Следующий запрос на имя премьер-министра по вопросу кредита фирме Шайлиевой поступил от депутата Ишенбая Кадырбекова, который писал, что выделение частной фирме госкредита на покупку товаров народного потребления является нарушением закона «О государственных закупках товаров и услуг». Так как было известно, что я с самого начала был противником выделения финансирования фирме Шайлиевой, мне уже не пытались дать на исполнение документы по этой теме. Однако ко мне пришел молодой референт департамента экономического развития и финансов аппарата премьер-министра и попросил помочь сформулировать ответ на депутатский запрос.

– А почему, изучив все, ты сам не составишь ответ депутату? – поинтересовался я.

– Мне сказали, что с этим вопросом связано все высокое начальство, и только вы можете помочь подготовить ответ. Это поручение висит за мной.

– Что ж, попробуем… Когда был принят закон «О госзакупках»?

– 13 мая 1997 года.

– Тогда напиши такой ответ. Кредит фирме «Тогамасса и Ч» был выделен распоряжением правительства от 8 мая 1997 года, то есть до принятия закона «О госзакупках». Так как закон обратной силы не имеет, данное распоряжение правительства не нарушает этот закон.

Не знаю, воспользовался ли он моим советом. Помнится, мне пришлось еще один раз собирать на совещание у премьер-министра Жумалиева всех получателей кредита и представителей заинтересованных ведомств и подготовить распоряжение правительства от 8 апреля 1998 года о том, что к 15 апреля 1998 года все должны завершить необходимые мероприятия – сдать все документы и разместить гарантийные депозиты. В мае 1998 года до меня дошла информация Минфина, что при необходимых 1,5 млн. долларов на депозит было собрано лишь 0,63 млн. долларов. Тогда я понял, что освоение российского кредита, видимо, затягивается надолго. Чем закончилась эта кредитная эпопея, уже не знаю. Надеюсь, Минфин довел проект до конца.

И наконец, последним документом по проблеме российского кредита и выделению его части фирме Токон Шайлиевой стало постановление Законодательного собрания Жогорку Кенеша от 28 ноября 1998 года. Этим постановлением депутаты сделали холостой популистский выстрел. В абзаце 8 пункта 2 этого постановления записано:

«…Поручить Правительству КР исключить АО «Тогамасса и Ч» из перечня получателей кредита, предоставленного РФ согласно кредитному соглашению между Правительством КР и Правительством РФ от 1 августа 1997 года, выданного по распоряжению Правительства КР от 26 января 1998 года № 28-р в нарушение Закона КР «О государственных закупках товаров, работ и услуг». Получателем данного кредита в сумме 5,8 млн. рублей определить Министерство образования, науки и культуры КР и Министерство труда и социальной защиты КР для решения вопросов погашения задолженностей по заработной плате и пособиям…»

Не знаю, какой смысл был в этом постановлении парламента. В свое время, когда я работал в аппарате правительства, то не раз возмущался, что министры зачастую приходят на совещание, даже не прочитав документы в своей папке. Здесь был аналогичный случай – депутаты проголосовали, не вникнув в документы, на которые ссылаются в постановлении. Если бы депутаты прочитали текст того самого межправительственного кредитного соглашения по кредиту и приложение к нему, то убедились бы, что погасить задолженность по зарплате и пособиям за счет технического российского кредита попросту было невозможно. Напомню некоторые положения из межправительственного соглашения о предоставлении Россией Кыргызстану госкредита:

«Российская Сторона предоставляет в 1997 году государственный кредит в размере 250 млрд. рублей. Государственный кредит реализуется путем оплаты Киргизской Стороной товаров и услуг, поставляемых из Российской Федерации, с распределением кредита по целевому назначению согласно Приложению, которое является неотъемлемой частью настоящего Соглашения…»

А приложение к соглашению называется, между прочим, «Перечень сложной машиностроительной техники и другой продукции, поставка которых предприятиями РФ оплачивается за счет предоставляемого РФ КР госкредита в 1997 году».

Как видите, по условиям соглашения, Россия не давала Кыргызстану деньгами ни копейки. Кыргызские получатели кредита должны были заключать контракты с российскими поставщиками с одобрения Минэкономики России и Минфина Кыргызстана, а российским же поставщикам платил бы российский же Минфин. А Минфин Кыргызстана, в свою очередь заключая кредитное соглашение с каждым кыргызским получателем, просто «вешает» сумму контракта в виде госдолга на плечи наших налогоплательщиков.

Да и ссылка в парламентском постановлении на распоряжение правительства от 26 января 1998 г. некорректна. Российский кредит в 250 млрд. рублей распределялся распоряжением правительства от 8 мая 1997 года № 139-р. Как известно, с начала 1998 года Россия деноминировала рубль в тысячу раз, и сумма измерения кредита перешла из миллиардов в миллионы рублей, что и нашло отражение в последующем «техническом» распоряжении правительства от 26 января 1998 года.

Так что, при всем желании депутатов показать заботу о народе, 5,8 млн. кредитных рублей никак не могли попасть ни в министерство образования, науки и культуры, ни в министерство труда и социальной защиты для решения вопросов погашения задолженностей по заработной плате и пособиям. К сожалению, это оказалось очередной иллюзией, подаренной народными избранниками своим избирателям. Конечно, такие примеры легковесного подхода к выработке официальных документов вызывают сомнения в способности парламентариев разрабатывать нормальные, рабочие и непротиворечивые законы. Одного этого достаточно для тревоги, даже если не заострять внимания на общественном мнении, что большинство депутатов избирались в парламент вовсе не ради законотворчества на общее благо, а в первую очередь ради личных целей. А ведь многие амбициозные инициаторы подобных популистских постановлений и заявлений затем становятся министрами, вице-премьерами, спикерами… Людьми, принимающими конкретные решения и влияющими на движение ресурсов и государственных денег. Куда они будут двигаться – на какие цели, в чьи карманы?

Весь этот вышеописанный российский кредит (кстати, все-таки более прозрачный по сравнению с другими внешними займами) – пожалуй, единственный кредит, в распределении которого (только на бумаге, разумеется) мне пришлось принимать непосредственное участие. На этом примере мне пришлось лишний раз убедиться, как различные функционеры высшего эшелона власти и их «деловые партнеры» готовы были принести народнохозяйственные интересы страны в жертву своим личным или корпоративным интересам. Например, я так и не понял, каким образом получил «кусок» кредита нигде не значившийся в кредитном перечне старший брат президента Асанкул Акаев, закупивший семена картофеля для своего АО «Чон-Кемин». Я обнаружил этот факт только в справке Минфина уже после оплаты.

Наверное, технику подобных финансовых маневров общественности откроют еще нескоро – так же, как и особенности финансовых потоков по иным иностранным кредитам и грантам, управление которыми с помощью президентских указов были замкнуты на упоминавшуюся ранее Гендирекцию Госкоминвеста во главе с Аскаром Сарыгуловым. При таком премьере, как Апас Джумагулов (который, кстати, номинально возглавлял Госкоминвест как коллегиальный орган), старательное избежание правительством какой-либо ответственности в получении, распределении и использовании внешней экономической помощи всех только устраивало.


ОГЛАВЛЕНИЕ

1. Предисловие | 2. «Восток – дело тонкое» | 3. Кыргызский Бурбулис и другие | 4. «Кыргызалтын», Кумтор и Джеруй | 5. Суровая слабость премьера | 6. Турецкий кредит | 7. Суверенный Госкоминвест | 8. Японский грант | 9. Эпос о «Манасе» | 10. Министерство сотрудничества | 11. Российский кредит | 12. «Чертовски не хочется работать» | 13. Эпилог: Позвольте усомниться | 14. Постскриптум: «Парные танцы в тандеме»

 

1 Likes
0 Dislikes

614 Комментария к 11. РОССИЙСКИЙ КРЕДИТ

  1. Thanks again for the blog article. Keep writing.

  2. I really liked your article.Much thanks again. Really Cool.

  3. There is perceptibly a lot to realize about this. I feel you made various nice points in features also.

  4. Really appreciate you sharing this article.Thanks Again. Keep writing.

  5. This is really interesting, You are a very skilled blogger. I have joined your feed and look forward to seeking more of your great post. Also, I ave shared your site in my social networks!

  6. Awesome blog.Really looking forward to read more. Cool.

  7. Of course, what a magnificent blog and revealing posts, I definitely will bookmark your website.All the Best!

  8. Remarkable! Its actually remarkable post, I have got much clear idea on the topic of from this post.

  9. I really like and appreciate your article.Thanks Again. Awesome.

  10. You completed certain fine points there. I did a search on the theme and found the majority of persons will go along with with your blog.

  11. футболки самара заказать!
    Наши товары: одежда, футболки, майки, толстовки, свитшоты, верхняя одежда, шорты, спортивные брюки, одежда для беременных,Популярные майки / Каталог / Россия и многое другое!
    *&$*

  12. This web site certainly has all of the information I needed about this subject and didn at know who to ask.

  13. You have touched some pleasant factors here. Any way keep up wrinting.

  14. I cannot thank you enough for the blog article. Awesome.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*